Книжкова полиця

В.И. Петрушко
Автокефалисткие расколы на Украине
в постсоветский период 1989-1997

Содержание

IX. ИДЕОЛОГИЯ РАСКОЛА

Основой идеологии автокефалистского раскола сегодня, как и в 1920-е годы, когда процветала Липкивщина, и 1940-е, когда возник раскол Поликарпа (Сикорского), по-прежнему остается украинский национализм. Идея "самостийной поместной церкви" для раскольников увязана в единый комплекс национал-сепаратистской программы. Не соображения блага Православной Церкви и ее более успешной деятельности на Украине заставляют раскольников настойчиво добиваться создания автокефальной церкви противоканоническими способами, а стремление привнести националистическую идеологию в церковную ограду. Как следствие этого полная бездуховность, которая царит в автокефалистских кругах, подмена Евагельского духа Православной Церкви политическими лозунгами сепаратистского характера. В представлении большинства украинских политиков-экстремистов, которые являются главными вдохновителями раскола, самостоятельная Поместная Церковь это некий необходимый атрибут независимой государственности, ее идеологическая база. Поэтому, понимая, сколь огромное влияние способно Украинское Православие оказать на умы граждан Украины, националисты не могут оставить без внимания сферу церковной жизни.

Естественно, что создание суррогата Православия в лице автокефалистских раскольничьих псевдопатриархатов, а особенно с учетом такого субъективного фактора, как личная аморальность и коррумпированность многих лидеров раскола, привело к ужасающим последствиям. Сохранив кое-как православную обрядность, раскольники напрочь выхолостили в своем сообществе всякое проявление православной духовности. Политики и агитаторы заменили в рядах автокефалистского "духовенства" подлинных пастырей. Приоритетом для них является национальная идея, в жертву которой раскольники готовы принести все, в том числе и православное вероучение. Любые соображения духовного порядка отступают на второй план, когда речь идет о главном для раскольников национальной идее. В этом плане показательна встреча, имевшая место 20 февраля 1995 года в киевской "духовной академии" УПЦ КП: по приглашению лжепатриарха Володимира Романюка ее посетила Слава Стецько, председатель Организации украинских националистов (ОУН) и Конгресса украинских националистов (КУН), вдова одного из лидеров Бандеровщины в 1940-е годы. Стецько в своем "докладе" рассказала об "органическом единстве идеологии украинского национализма и украинской церкви", отметив, что этому соответствует и лозунг ОУНовцев: " Бог и Украина превыше всего" [22]. Характерно, что даже германский фашизм, чей девиз "Германия превыше всего" бандеровцы взяли за образец, был более искренен и не прикрывал свою человеконенавистническую идеологию именем Божиим.

Говоря о взаимоотношениях двух сообществ, чьи националистические ориентиры весьма близки, УГКЦ и УАПЦ, необходимо отметить, что первоначально отношения между обеими конфессиями были весьма прохладными. Униаты, воодушевленные своим триумфом в Галиции, поначалу смотрели на автокефалистов как на конкурентов. Раскольники же, в свою очередь, тогда зачастую оправдывали свои действия тем, что автокефалия в условиях подъема националистических настроений на Западе Украины это единственное средство сохранить здесь Православие. В печати в 1989-1990-х годах между греко-католиками и автокефалистами шла активная перебранка. Униаты периодически обвиняли УАПЦ в том, что ее деятельность была инспирирована КГБ (как это было в 1920-х годах в случае с "самосвятами" Липкивского), а также заявляли, что раскол это попытка "имперских сил" сохранить свое влияние в церковной среде на Украине, трансформировав "Московское Православие" в национальное украинское. Раскольники не оставались в долгу и обвиняли униатов в латинизаторских поползновениях, полонизации украинцев и предательстве национальных интересов Украины.

Тем не менее, когда к 1991-1992 годам передел храмов и имущества в целом состоялся, и причин для откровенных конфликтов не стало, отношения между УАПЦ и УГКЦ стали заметно теплеть. Вскоре сближение вчерашних соперников стало стремительным.

Уже осенью 1991 года многие представители УГКЦ начинают высказываться в поддержку создания автокефальной православной церкви на Украине, которая объединила бы в своих рядах верных канонической УПЦ и раскольников. Более того, со стороны униатских иерархов появляются заявления о необходимости подключения греко-католиков к этому процессу. При этом, как правило, не слишком афишировался другой тезис новоявленный объединенный "Киевский патриархат" конечно же должен будет войти в юрисдикцию папского Рима.

В данном контексте интересен эпизод, имевший место в августе 1992 года, когда во Львов из Рима был привезен прах никем не признанного украинского "патриарха" кардинала Иосифа Слипого. Его останки с огромной пышностью были перезахоронены в крипте собора святого Юра во Львове. Нынешний глава УГКЦ кардинал Любачивский пригласил тогда на эти торжества как "патриарх" "патриарха" Мстислава Скрипника (Любачивский также долго и безуспешно пытается получить от папы признание патриаршего титула для себя и в последующем для всех своих преемников по руководству УГКЦ). Мстислав воспринял приглашение с воодушевлением: Слипый для него "страдалец за Христа Спасителя и великий патриот Украины" [179]. Перед лицом "святая святых" раскольников и униатов национальной идеи отступают любые конфессиональные разногласия. Их действительная религия национализм. Не случайно, по мнению авторитетов из УНСО, национализм это "религиозное усилие высшего уровня" [101].

Перенесение праха кардинала Слипого во Львов состоялось в соответствии с завещанием главы УГКЦ. Однако, другой его пункт не выполнен: униатский "патриарх" завещал похоронить себя в Софии Киевской. Но, как говорилось на церемонии похорон, которую почтил присутствием даже президент Кравчук, это станет возможным только тогда, когда "все христиане Украины объединятся в единую независимую церковь" [54]. Причем униатские иерархи не скрывают, что представляют ее, тем не менее, составной частью римо-католической церкви. Однако, не взирая на это, Мстислав Скрипник выразил полную солидарность с греко-католиками: национальная идея вновь перевесила интересы Православия.

Есть и множество других примеров того, что симпатии деятелей автокефалистского раскола к греко-католикам стали выходить за пределы простой корректности в отношении другой конфессии. Так, например, рождественскую литургию в луцком костеле свв. Петра и Павла в декабре 1994 года вместе с римо-католическим епископом Маркианом Трофимяком совершали священники УПЦ КП [18]. Однако, наиболее масштабным "экуменическим" мероприятием подобного типа была совместная служба, которую в кафедральном римо-католическом костеле города Львова 25 января 1995 года совершили "аpхиепископ Львовсий и Сокальский" УПЦ КП Андpей (Гоpак) и "аpхиепископ Львовский и Галицкий" УАПЦ Петpо (Петpусь) совместно с гpекои pимо-католическим епископатом. Согласно первоначальному сообщению униатского "Бюллетня АРI" [133], раскольничьи "архиереи" сослужили при совершении полной мессы. Позже, правда, "владыка" Петро выступил с опровержением, заявив, что он и Горак совеpшили только "Литуpгию Слова" [23]. Что происходило во львовском костеле на самом деле, до сих пор остается не вполне ясным. Те же самые автокефалистские лжеепископы Петр и Андрей совершали также "экуменическое" водосвятие во Львове в день праздника Богоявления, в 1995 году [19].

Наиболее характерна метаморфоза в поведении нынешнего филаретовского "митрополита Львовского и Сокальского" Андpея (Гоpака). Некогда он был настоятелем Преображенского храма во Львове, который на его глазах осенью 1989 года во время богослужения захватили униаты. Отца Андрея Горака тогда прямо из алтаря храма доставили в больницу с сердечным приступом. Прошло не так уж много времени, и отношение раскольничьего "архиерея" к греко-католикам вкорне переменилось: в мае 1995 года он уже участвовал в гpандиозных униатских тоpжествах в Заpванице на Теpнопольщине, посвященных 400-летнему юбилею Бpестской унии и совершал богослужение совместно с католиками [26; 27].

Другой пример довольно странного сотрудничества учеба студентов, направляемых из УАПЦ, во Львовской богословской академии УГКЦ. По соглашению "патриарха" Димитрия Яремы с отцом-ректором Михаилом Димидом будущие раскольничьи "священнослужители" направляются в это учебное заведение [27], так как у самих автокефалистов дела с образованием стоят далеко не блестяще. Кроме того, преподаватели из львовской униатской Академии читают лекции в единственном учебном заведении УАПЦ харьковской "Коллегии патриарха Мстислава". В раскольничьей коллегии, в частности, преподают: литургику Михаил Петрович, магистр Папского Восточного института в Риме; вступление в богословские науки отец Мирон Бендик, магистр люблинского католического университета в Польше. Лекции же по догматике при этом читает сам "патриарх" Димитрий Ярема [34], который в своих безграмотных проповедях, транслируемых по украинскому телевидению, повторяет еще в III веке от Р.Х. соборно осужденные взгляды еретика-динамиста Павла Самосатского, учившего, что Сын Божий и Дух Святой суть лишь силы Бога Отца, которыми Он управляет миром. В целом же можно представить себе, сколь мало от православного богословия осталось в раскольничьем учебном заведении, где заправляют униаты-галичане. Весь исторический опыт римо-католической церкви уже не раз показал, что в Ватикане давно научились извлекать максимум выгоды из внедрения католиков в образовательный процесс. Пример беспрецедентного влияния иезуитский школ на формирование униатского сознания в западно-русских землях в XVI столетии, кажется, раскольниками сознательно не принимается во внимание.

Впрочем, не удивительно, что в харьковской "коллегии" автокефалистов процветают с легкой руки "епископа Харьковского и Полтавского" УАПЦ Игоря Исиченко откровенно ромофильские тенденции. Позиция "владыки" Игоря была им предельно ясно выражена на "Беpестейских чтениях", проходивших 20-23 июня 1995 года в Хаpькове и посвященных 400-летию Бpестской унии. Исиченко повторил тогда то же, о чем не раз уже заявлял и на других униатских форумах. Его доклад был посвящен выдающейся pоли, котоpую сыгpала, по мнению Исиченко, уния в pазвитии укpаинской духовной культуpы и сохpанении национальной самобытности укpаинского наpода [26]. Свое ромофильство "епископ" Игорь демонстрировал не впервые: еще 5 ноября 1994 года он отслужил в принадлежащем раскольникам Димитриевском храме города Харькова панихиду по униатскому митрополиту Андрею Шептицкому, подчеркнув его выдающееся значение в деле становления украинской национальной идеи [16].

Одним из недавних проявлений "братской любви" украинских раскольников и католиков стало участие лжепатриарха Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата Филарета (Денисенко) в церемонии поставления новоназначенного Киево-Вышгородского экзарха УГКЦ епископа Любомира Гузара. Униатский экзархат в Киеве был создан в 1996 году в нарушение всех имеющихся договоренностей между Московским Патриархатом и Ватиканом, осуждающих прозелитизм. Православные верующие с осуждением восприняли этот вызывающий шаг католиков как меру, направленную на расширение экспансии католицизма на Восток. Тем не менее, Филарет, именующий себя православным "патриархом", счел возможным присоединиться к католическим торжествам. С умилением епископ Гузар лобызал главу УПЦ КП, лишенного митрополичьего сана Русской Церковью. Правда, от выражения подобных "теплых" чувств демонстративно дистанцировался папский нунций в Киеве архиепископ Франко: в Риме упорно пытаются создать видимость полной самостоятельности действий униатов и тем самым снять с себя ответственность за экстремистскую деятельность греко-католиков на Украине. Между тем, ни один униатский епископ не может считаться таковым без конфирмации его хиротонии самим папой, самая жесткая зависимость от которого сохраняется в УГКЦ. Тот же епископ Гузар, рукоположенный в сан архиерея еще кардиналом Слипым, несмотря на это более двух десятков лет дожидался своего утверждения в архиерейском сане и считался простым архимандритом вплоть до 1995 года [39; 40].

Однако, наибольшее недоумение вызывает позиция лжепатриарха Димитрия Яремы. В беседе с главным редактором издаваемого католическим колледжем Фомы Аквинского в Киеве "Бюллетня Центра религиозной информации" С.Речинским [129] Ярема сообщил о своем понимании католицизма. Из рассказа главы УАПЦ следует, что он попросту является криптоуниатом, мимикрирующим под православного. "Патриарх" заявил поначалу, рассказывая о своем общении с польским ксендзом, что "страшной разницы" между католиками и православными нет. Однако, вскоре "патриарх" УАПЦ сообщил и о вовсе сенсационных фактах. Он заявил, что главной целью раскольников было любой ценой оторваться от Москвы. Ради этого Ярема обращался к униатскому архиепископу Володимиру Стернюку с просьбой послужить в раскольничьем храме свв. Петра и Павла во Львове и рукоположить для автокефалистов епископа. При этом отец Ярема обещал стать союзником греко-католиков, разнося по Украине под личиной автокефального "православия" все ту же унию: "Мы пойдем на Восток, так как там еще не время говорить явно о папе и католицизме, ибо там сразу восстанут против нас" (перевод с украинского мой В.П.) [129]. Показательно, что впоследствии, став в 1993 году "патpиаpхом" УАПЦ Димитpий Яpема посвятил двухтомник собственных этюдов об изобpазительном искусстве памяти своего "учителя и наставника" митpополита Андрея Шептицкого.

Словом, автокефалистский раскол в последние годы продемонстрировал такое же полное пренебрежение к канонам Православия, как и его исторические предшественники. Налицо также и готовность пойти на сближение с греко-католиками, стоящими на сходной националистической платформе, пожертвовав чистотой Православной веры ради достижения единственной заветной цели созидания "поместной церкви", независимой от Москвы и основанной исключительно на национальном принципе. Ненависть к России и Русскому Православию, не поддающаяся уже какому-либо рациональному пониманию, возведенная на уровень религиозной идеи, была и остается движущей силой автокефалистского раскола на Украине. От Православия в нем уже практически ничего не осталось, за исключением обряда, впрочем, также весьма выхолощенного в обновленческом духе.

Кроме того, в приверженности лидеров раскола проуниатским симпатиям можно усмотреть все тот же конформистский момент, который имел место в отношении Брестской унии 400 лет назад. Автокефалисты, не признанные ни одной поместной православной церковью, оказались сегодня в полной изоляции. Удушающая атмосфера бездуховности и коррупции наряду с обновленческими новациями украинских раскольников и их пренебрежением к канонам Православия служат непреодолимым препятствием для общения автокефалистов с православным миром. Многие из лидеров раскола, некогда принадлежавшие к юрисдикции Московского Патриархата, за преступления перед Церковью и безнравственное поведение были лишены сана. Никаких признаков покаяния они не обнаруживают. Тем более, что привыкнув считать себя "иерархами", раскольничьи лжеепископы руководствуются исключительно соображениями личной корысти, не желая утратить свое положение. Поэтому они готовы скорее пойти на капитуляцию перед Римом, как и западно-русские епископы XVI столетия, нежели принести покаяние и вернуться в Церковь простыми монахами или мирянами. В такой скандальной ситуации лидеры раскола видят в католиках, всячески демонстрирующих готовность к диалогу и сослужению, единственного возможного партнера. Отсюда стремление к расширению контактов, тем более, что общий язык раскольники находят с католиками и на почве присущего и тем и другим модернизма, столь заметного в католицизме после II Ватиканского собора.

Определенное давление на автокефалистских "иерархов" в направлении расширения диалога с католиками оказывают и тесно связанные с расколом политики. Так, известный своим экстремизмом и активным участием в раскольничьем движении "Глава комитета защиты украинского православия" народный депутат В.Червоний высказался в 1992 году в Луцке за объединение двух церквей (УГКЦ и УПЦ-КП), создание "Священного Синода и Верховного Совета объединенной независимой церкви Украины" [53]. Не изменил своей точки зрения Червоний и три года спустя. Выступая вместе с Филаретом на пресс-конференции в Киеве 17 ноября 1995 года, он сказал, что, если ставится вопрос об объединении православных Украины в одну поместную церковь, то нельзя забывать и об УГКЦ, которая, по словам депутата, также "по сути является православной" [35].

Отличающийся неоднородностью и огромными внутренними противоречиями автокефалистский раскол скорее всего все-таки не имеет четко обрисованного отношения к униатству, однако униональные симпатии внутри раскольничьего сообщества несомненно присутствуют и существенно влияют на деятельность обоих лжепатриархатов, как УАПЦ, так и УПЦ КП. Однако, представляется, что более, чем дружелюбное отношение самих униатов к раскольникам, напротив, вытекает из вполне четко сформулированной программы и обусловлено весьма далекими целями. Возможно, что санкционирована подобная политика в отношении раскольников на самом высоком для католической церкви уровне. История не раз уже подтверждала, что в униональной стратегии Ватикана планы расчленения Русской Православной Церкви с целью последующего поэтапного совращения в унию занимали не последнее место.

Ставшей источником националистических настроений на Украине греко-католической Галиции в восточной политике Рима отводилось и до сих пор отводится решающее место. Галицкий сепаратизм, экспортируемый на Восток Украины, естественным образом готовит почву и для продвижения униатства.

К сожалению, приходится отмечать, что в контексте непрекращающихся попыток Ватикана расширить ареал униатства на Украине весьма тревожно выглядят нынешние действия Константинопольского Патриархата. В политике Патриарха Варфоломея в отношении Украины причудливо переплетаются папоцезаристские устремления и ромофильские симпатии, выходящие за допустимые пределы экуменической практики Поместных Православных Церквей. Довольно странным выглядело присутствие украинского епископа Константинопольской юрисдикции Всеволода (Майданского) на Синоде УГКЦ во Львове в мае 1992 года. Владыка Всеволод всячески восхвалял на Синоде Брестскую унию, говоря о ее якобы непреходящем значении в деле восстановления церковного единства и, конечно же, в становлении украинского самостийного государства. Епископ Всеволод в своей речи перед униатскими архиереями, в частности, поделился такими доселе неизвестными фактами: "Церковь Киева не принимала участия в прискорбном расколе 1054 года. Киев всегда стремился поддерживать единство с двумя сторонами... Церковь Киева различными способами пыталась держать связи со Старым и Новым Римом и в целом избегала участия в спорах между Старым и Новым Римом" [187].

Будучи православным епископом в юрисдикции Константинопольского Патриархата, владыка Всеволод выступил прямо-таки апологетом униии. "С заключением Брестской унии, говорил он на Синоде УГКЦ митрополит и иерархи не думали, что они вносят что-то очень новое и не имели никакого намерения изменять православную веру и отрекаться от нее... Все отцы Брестской унии верили, что восстановление единства с этой (т.е. Римской) церковью было восстановлением, которое никогда не было сломлено и что это было в наилучших интересах Киевской Церкви" [187]. Епископ Всеволод также поделился такими новыми открытиями в области церковной истории: "Великая Церковь Царьграда, возможно, понимая, что митрополит Михаил и другие иерархи Церкви Киевской стремились поступить как можно лучше в данной ситуации, никогда не издавала формального синодального акта, чтобы судить или осудить унию в Бресте" [187]. Так что, очевидно о подвиге священномученика Никифора, Экзарха Константинопольского, от лица своей Церкви и Патриарха осудившего унию и низложившего ее творцов, сегодня в Константинополе забыли напрочь.

Интересны и такое высказывание владыки Всеволода: "Наша Киевская Церковь имеет глубокую историю и традицию, имеем святых и светильников, которыми мы гордимся, от Апостола Андрея до Андрея Шептицкого и Иосифа Слипого (кардинала, главы УГКЦ в ХХ веке)..." [187]. К униатским архиереям епископ Всеволод обратился с такими словами: "Дорогие братья! Впервые за 400 лет иерарх Престола Царьграда обращается к Вам, достойные иерархи Греко-Католической Церкви Киева. Вы сберегли церковное сокровище, которое принадлежит всем нам. Ваш Синод является наследником киевских митрополитов. Ваша структура дает возможности восстановления единства нашей разделенной Киевской Церкви" [187]. Великое значение унии епископ подчеркивает воспоминанием о том, что спустя 100 лет после Брестского униатского собора "те, кто не принял унии", были покорены Москвой. В контексте всего сказанного выше очевидно, что это для епископа Всеволода это гораздо страшнее, чем измена Православию.

О том, что данная идея не является исключительно достижением епископа Всеволода, свидетельствует и другой факт: в 1992 году в Оксфорде создана "Группа киевских исследований" (иначе "Студийная группа"). В нее вошли украинцы и греки представители православных и униатов. Действует организация по благословению Патриарха Варфоломея, папы Иоанна Павла II и кардинала Любачивского. Ее цель обосновать возможность нового канонического статуса УГКЦ, который предусматривал бы сохранение общения с Римом и возобновление общения с Константинополем [171]. Естественно, что процесс этот мыслится с продолжением: к нему должны будут подключиться и автокефалисты с целью создания единой поместной Украинской Церкви. Таким образом Константинополь сможет удовлетворить свои гегемонистские притязания, а Рим распространить унию на Восток. Тем более, что сегодня Ватикану не придется, как в ХIV-XVI веках, трудиться над разрушением единства Русской Церкви и исподволь готовить коррумпированные кадры будущих изменников Православия. Благодаря наличию автокефалистского раскола на Украине эта задача облегчается во много раз.

В то же время, помимо прокатолических симпатий, среди раскольников заметна и другая стойкая тенденция представление о своей преемственности по отношению к "самосвятской" псевдоцеркви Липкивского, первой среди имевших место в ХХ столетии попыток создать "самостийную украинскую церковь". Наиболее последовательно отстаивает точку зрения на УАПЦ как продолжательницу "Липкивщины" все тот же харьковский "владыка" Игорь Исиченко. 5 мая 1995 года, в 75-ую годовщину провозглашения автокефалии "самосвятами" Липкивского, он вместе с "духовенством" УАПЦ совершил в Киеве молебен, посвященный этой дате [27]. Кроме того, "владыка" Игоpь пpинял в даp "pеликвии", некогда пpинадлежавшие "самосвятскому" лжемитpополиту из УАПЦ 1921 года Ивану Павловскому. Пpи этом раскольничий "епископ" еще раз подчеpкнул свою пpеемственность от "цеpкви" Липкивского. Автокефалистам стало известно, что ряд церковных предметов, некогда захваченных Павловским в Киево-Печерской Лавре и присвоенных им, ныне вновь вернулся в Лавру. Раскольники нахально потребовали передачи этих церковных древностей себе, ссылаясь при этом на "священную память митрополита Ивана" [37].

Полное пренебрежение к священным канонам Православия закономерно обусловливает и конфессиональную индифферентность сторонников раскола. Главное для них неприятие Москвы. Под этот критерий вполне могут подойти в качестве союзника любые деноминации. В этом отношении показателен симпозиум "Религия и церковь в национальном возрождении", организованный в 1992 году Киевским институтом национальных отношений и политологии. В нем приняли участие, кроме ученых, политиков и государственных деятелей (Е.Сверстюка, Председателя Совета по делам религий при Совмине Украины Н.Колесника и др.), главы украинских церквей и их полномочные представители: "митрополит Сичеславский" Антоний (Масендич), униатский епископ Павел Василик, глава Союза евангельских христиан-баптистов пастор Я.Духонченко. Василик огласил предложение Синода УГКЦ создать совместную Литургическую комиссию с участием греко-католиков, православных, ученых и литераторов [74].

Симпатии к протестантам со стороны УАПЦ также не случайны. Во многом они определяются тем модернистско-обновленческим характером, который имели все три генерации раскольников самосвятская, поликарповская и нынешняя. Не имея канонической иерахии, УАПЦ 1921 года была вынуждена прибегнуть к противовоканоническому "рукоположению" лжеепископов. Этому необходимо было дать обоснование. Отсюда и так называемая соборно-правная идеология, противоречащая канонам Православия и открывающая возможность вмешательства в церковную жизнь извне. Все модернистские по духу новации автокефалистов находят параллель в протестантизме. Не отказываясь от чисто политических, националистических задач, УАПЦ включила их в общую систему протестантских по своему характеру ценностей.

Наглядным подтверждением этому служит, в частности, газета УАПЦ "Наша вiра". Сегодня на ее страницах можно прочитать даже отрывки из книг протестантского проповедника Билли Грэма. С ними соседствуют статьи об украинских стигматиках, полуоккультные рассуждения о медитации или полуязыческие очерки об украинском фольклоре. Что это, полнейшая богословская безграмотность и неспособность элементарно отличать Православие от разного рода духовных суррогатов? Или намеренный "духовный" плюрализм? Так или иначе, но своим приверженцам устами Билли Грэма УАПЦ рекомендует: "Настоящему христианину не следует как-то напрягать себя ... или особо молиться, чтобы получить Дух Свят". Господь уже послал Его и не за наши усилия и труд, наши муки и молитвы, а как незаслуженный ... дар благодати.

Крещение Святым Духом происходит в момент возрождения, поэтому ... не нужно его искать.

В тот момет, когда мы приняли Иисуса Христа как Господа и Спасителя ... и облеклись в Его Тело, мы и приняли Дух Свят ... Есть, будут и должны быть новые озарения Духа, но не может быть новых крещений" [102, c.3].

Подобные рассуждения ведут к отрицанию основных церковных таинств, в первую очередь, Миропомазания и Священства, равно как и святоотеческого учения о борьбе со страстями и стяжании Святого Духа, ибо, по мнению протестантов, если человек крещен Святым Духом, значит он уже свят. Все это неприемлемое для Православия учение помещает на своих страницах печатный орган отнюдь не христиан-баптистов или пятидесятников, но конфессии, которая всерьез полагает, что является "поместной православной церковью".

В том же номере этой газеты помещаются рассуждения "патриарха" УАПЦ Димитрия о соборности. Он проводит мысль о том, что епископское служение не является чем-то необходимым для Церкви. История показывает, по словам лжепатриарха, что большинство епископов отличает властолюбие, корыстолюбие и прочие грехи и злоупотребления. Особенно это касается, по мнению Яремы, конечно же, "Московской Церкви". "Церковь это собрание верующих," говорит Димитрий Ярема [102, c.10]. Если бы протестантский автор продолжил эти рассуждения Димитрия, он бы пришел к такому выводу, что епископы в православном понимании их служения не нужны Церкви вообще. Но Димитрий на этом останавливается и даже обосновывает необходимость епископов, но делает это достаточно пресно и далеко не в духе православного мистического понимания епископского служения и апостольского преемства.

Открыто лже-патриарх нападает и на каноны Православия. Ярема считает, что каноны более являются человеческими, нежели духовными, то есть Божественными установлениями [102, c.10]. Чем объяснить столь устойчивые протестантские тенденции у украинских автокефалистов? Думается, что помимо традиции, восходящей к Липкивскому, который с помощью ревизии православного учения пытался обосновать свое "самосвятское" предприятие, есть и другие причины для протестантского модернизма в современном раскольничьем движении. Можно обобщить опыт всех подобных псевдоцерковных сообществ, включая российских обновленцев послереволюционного периода, и сделать вывод: там, где политика подменяет духовность, а к руководству религиозными структурами приходят безнравственные и коррумпированные деятели, там неизбежно возникает соблазн отвергнуть каноны Православия, в пределах которых слишком очевидной является бездуховность и нравственная несостоятельность самих лидеров подобных сообществ. Нельзя отрицать и непосредственного влияния политических стереотипов на сознание раскольников, что, впрочем, в итоге также обусловлено отсутствием в нем подлинных духовных ценностей. Показательно, что один из лидеров националистического "Руха" поэт Иван Драч, например, неоднократно заявлял на митингах, что он вообще выступает за западные религиозные деноминации, при наличии которых так счастливо и комфортно устроен западный мир.

Касаясь вопроса о собственных идейных убеждениях лидеров раскола, не лишне было бы отметить ряд их высказываний, наглядно рисующих уровень богословской подготовки лиц, дерзающих самочинно надеть на себя патриарший клобук. Так, например, "патриарх" Володимир Романюк, комментируя евангельский рассказ о беседе Спасителя с Никодимом (Ин. 3, 1-21), объяснял, что "родиться свыше это ... революция в психике" [127]. А в храм человека влечет, по мысли Романюка, желание набраться особой энергетики, получить "послание оттуда" [127].

Очевидно, подобная сомнительная "патриаршая" лексика не случайно оказалась в ходу у недоучившегося семинариста Романюка. Его коллега, а точнее хозяин, по УПЦ КП Филарет пошел еще дальше. Накануне праздника Богоявления в январе 1996 года в Киеве можно было увидеть расклеенные повсюду афиши, извещавшие о том, что "патриарх" Филарет будет проводить на Днепре "водосвятие". Из той же афишки можно было узнать, что одновременно с главой УПЦ КП на той же проруби будет проводить сеанс "исцеления" и экстрасенс Юрий Омельченко [12]. По-видимому, не уверенный в себе раскольничий "патриарх" решил подстраховаться чарами народного целителя. Такого рода "духовность" несут украинскому народу раскольники.
 



 

К началу страницы

databet