Конференцiї


Архиепископ Львовский и Галицкий Августин,
Председатель Синодальной богословской комиссии
Украинской Православной Церкви

Научный нигилизм и опыт веры

(Международная духовно-научная конференция
на честь 10-летия прославления святителя Луки,
архиепископа Симферопольского и Крымского, исповедника,
профессора медицины В.Ф. Войно-Ясенецкого,
Крым, 19-21 марта 2006 г.)

Идея написания книги «Наука и религия» появилась у святителя Луки ещё в начале 20-х годов ХХ века и завершилась сформированной концепцией в 1954 году. Но темы, которым посвящено это сочинение, крайне актуальны и в наше время. Побуждением к рассмотрению вопроса о соотношении науки и религии для святителя Луки послужило то, что в советское время под флагом науки, которая будто бы давно победила религию, народу преподносился атеизм и антихристианство. А что происходит сейчас? Казалось бы, после падения официальной атеистической идеологии в новых демократических условиях отпала необходимость защиты религии от агрессии материализма, который правил в советской науке. Однако, это не так. Ослабление идеологического диктата, начавшееся в 1960-е годы, лишь к концу 1980-х достигло свободы широкой христианской проповеди. До этого естественная тяга человека к религиозной нравственности удовлетворялась, главным образом, обращением к наукообразным системам ценностей. В них кое-где вплетались крупицы религиозно-культурного наследия, разбавлялось же всё это псевдорелигиозными учениями. «Сциентизм 60-х, представивший науку и технику гарантами светлого будущего человечества, весьма сильно утвердил в сознании образованной части общества веру в возможность разрешения духовных и нравственных проблем за счет научного прогресса» (5, с. 88). В следующем 10-летии это мировоззрение, вобрав в себя многие идеи Вернадского, Рерихов и др., стало суррогатом религиозности с собственным взглядом на этику. В ее качестве появляется эклектическая система нравственных ценностей, в целом соответствующих нормам естественной морали, но нередко снабженных элементами мистики и утопических социальных теорий. В сознании людей утвердилась идея «общечеловеческих ценностей» духовно-нравственного порядка, призванных стать основой процветания человеческого общества. Та степень общественного влияния, которую приобрели сторонники «одухотворенного сциентизма», была несравнима со слабым голосом Церкви. Однако, в это же время происходило возобновление духовной жизни людей в Православной Церкви и влияние ее постепенно увеличивалось. И тут возникло желание современных научных и общественных авторитетов включить христианскую нравственность в систему «общечеловеческих ценностей», растворить ее в своей эклектической системе. На Западе такие попытки известны как «новые религиозные движения», они массово проникают к нам, но известны факты возникновения и отечественных подобных движений. Кроме того, на фоне ухудшения материального положения нашего народа из-за бесконечных политических и экономических кризисов, потрясающих нашу страну, сейчас бездуховность общества атеистического замещается бездуховностью общества потребительского.

Поэтому тема соотношения науки и религии, тема христианской нравственности в этом контексте, рассматриваемая святителем Лукой, представляет сегодня большой интерес. Прежде, чем начать апологию христианской морали, свят. Лука говорит, что для лучшего ее понимания необходимо знать сущность вероучения, из которого она проистекает. Поэтому он освещает вопрос: как христианская догматика соотносится с идеей гуманизма? «Христианское вероучение зиждется на самых высоких и светлых понятиях о Боге, о человеке и их взаимоотношениях. Христианская религия учит об исключительном достоинстве человеческой личности: человек есть образ и подобие Божие. Образ Божий в человеке - это отражение свойств Творца: разум, воля, свобода, влечение к добру. Подобие - это уподобление Творцу как в смысле духовного совершенствования, так и в преобразовании природы в деле построения счастливой и справедливой жизни. Человек поставлен Богом как владыка природы». Можно сказать, что из всех догматов главным является догмат о Боговоплощении: именно из любви к человеку Бог Сам становится человеком дабы призвать его к бессмертию. «Вместо того, чтобы говорить о морали, мы могли бы просто указать на личность Христа, как на живой образец этой морали» (1, с. 84-86), – говорит святитель Лука. И есть ли более высокое и полное выражение сути подлинного человеколюбия, чем заповедь Спасителя «да любите друг друга как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 12-13)? Христианская мораль – мораль становления человеческой личности. Она возводит её к совершенству и, вместе с тем, побуждает вырваться из рамок замкнутого индивидуализма и слить свою жизнь с жизнью всего человечества» (1, с. 88).

Однако, в отличие от гуманистов, поставивших человека в центре вселенной, а его потребности – в основе интересов общества, Библия учит о теоцентризме, о том, что неизменным и физическим, и метафизическим центром вселенной является Бог: «все из Него, Им и к Нему» (Рим. 11, 36). Мир христоцентричен, ибо Слово (Христос-Логос) было Бог (Ин. 1, 1) и «все через Него начало быть (Ин. 1, 3)». Неизмеримый космос (макрокосмос) христоцентричен так же, как и малый мир (микрокосмос) каждой человеческой личности. Только вокруг Него может быть собрана центростремительно вся душевная энергия человека и только от Него центробежно может излучаться вся Его божественная творческая сила. И самое главное. Нравственное учение Христово – это не просто закон. Господь не желает добиться формального соблюдения человеком отдельных пунктов этого учения. Он жаждет полного духовного перерождения. Но такое новое состояние человеческой души не достижимо обычными средствами, которые должны быть объединены вокруг главного. Это средство является основой христианской этики, ее жизненности и делает ее уникальной. Это средство – благодать Божия. В результате Христова домостроительства было ниспослание на христиан в Пятидесятницу Святого Духа. И в этом - решительное различие христиан и нехристиан, и даже – христиан между собою. Этим отличается Новый Завет от Ветхого: Дух Святой, отнятый у людей за грехопадение прародителей, теперь за Христов Крестный подвиг возвращается им от Отца. По вере христиан, действие благодати Божией возможно только в единстве со Христом в Его Церкви. Вот что пишет ап. Павел: «Твердое основание Божие (т.е. Церковь) стоит, имея печать сию. Познал Господь своих: это – первая печать, а вторая такая: да отступит от неправды всякий, исповедающий имя Господа» (2 Тим. 2, 19). Значит, печать одна, но двусторонняя: на одной стороне – только Сам Господь знает Своих, другая сторона – святость верующих, «да отступят от неправды». То и другое – благодать. Трудно распознать печать эту. Но вторая сторона более явна – это святость жизни. Она есть самое сильное и убедительное свидетельство религиозного опыта: святые отцы, подвижники благочестия знают это опытно. Помочь узнать - относимся ли мы к «своим» - помогает святая Церковь при наличии у нас покаяния и надежды. Здесь благодать действует живо и явственно, нисходя в сердце христианина через Богом установленные Таинства, через богослужение, через особые благодатные дары, которыми так богата церковная жизнь (5, с. 97). Само Евангелие называется «Евангелием благодати», христианство – это «домостроительство благодати» (Деян. 20, 24; Еф. 3, 2). Мы веруем, что «благодатью Господа Иисуса Христа спасемся» (Деян. 15, 11).

Но, хотя в Евангелии заключено самое возвышенное учение о человеке, его достоинстве, оно далеко от иллюзий и предупреждает: зло коренится в сердце человеческом, оно не отойдет добровольно, и тот, кто вышел на борьбу с ним, никогда не избежит страданий. «Евангельскую мораль нельзя навязывать насильно, ведь весь смысл учения Христова в том, чтобы человек принял Евангелие как нечто желанное. «Если кто хочет последовать за Мной», - так говорит Спаситель. И вся проповедь Его направлена на то, чтобы пробудить в человеке сознательное и свободное проявление своей любви к Добру, Свету, Истине» (1, с. 99). Таким образом, формируются два типа людей: «одни во имя науки отрицают религию, другие ради религии недоверчиво относятся к науке». Не в этом ли кризис образованного человека, что у него «ум с сердцем не в ладу?» (1, с. 33) - вопрошает святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Поэтому такое большое внимание в своей книге архиепископ Лука посвятил доказательству того, что наука не только не противоречит религии, а более того – она является одной из составляющих в общем процессе Богопознания (6, с. 67). Но самое главное, что влияет на нравственный выбор человека, – это, безусловно, его внутренняя, сердечная предрасположенность. Ведь из факта, что есть верующие ученые и ученые неверующие, следует вывод, что не сама по себе ученость ведет к неверию. И в слове Божием сердце признается корнем или исхождением познания, а не ум! Например, Псалмопевец говорит: «Размышления сердца моего - знание» (Пс. 48, 4). Современные психологи стоят на той же точке зрения: человек не так чувствует и делает, как думает, а думает, как чувствует (Фихте) (2, с. 294). Архиепископом Лукой была написана прекрасная работа «Дух, душа и тело», в которой он также рассматривает сердце как орган высшего познания. Как указывает святитель, есть люди, которые смогли найти гармонию между этими двумя потребностями человеческого духа. Личность самого святителя Луки, который успешно сочетал в себе деятельность пастыря Христова и выдающегося ученого, свидетельствует о том, что и вера может быть научно доказуемой, а наука может богословствовать. Способность человека делать определенный нравственный выбор обусловлена многими факторами. И не последнюю роль играет в этом выборе общество, в котором он живет, царящие в нем настроения. Собственно наука, как формирующееся мировоззрение въехала в историю на плечах Реформации в 17 веке. Тогда только зарождался экспериментальный метод исследований, а механистическая философия противопоставлялась протестантизмом явлениям живой природы как выражение высшей духовности, в противоположность ветхой душевности (1, с. 302). Поэтому наука оказалась заражена и болезнью протестантизма, которой подвержены все его течения, начиная с Лютера. Этот недуг - рационалистическая боязнь всяких тайн, чуда и непостижимых предметов. Из-за нее протестанты и отвергли Таинства, оставив лишь Крещение и Причащение (некоторые частично – Исповедь). Хотя и Причастие они понимают рационально, каждый по-своему: от представления о присутствии Тела и Крови Христовых в Евхаристических хлебе и вине до восприятия их лишь в качестве символов. По этой же причине наука в процессе познания ограничилась исследованиями явлений этого умопостигаемого мира и стала позиционировать себя против религии. Вместе с достижениями науки с протестантского Запада к нам пришло и это явление. «Дух рационализма, идолопоклонничества перед умом, знанием, наукой до такой степени проник во все щели нашего века, что мы, даже вопреки личным склонностям, заражались им: всё истинное должно быть оправданным от ума, доказанным. А так как решено было кем-то, …вера не оправдывается умом, то отсюда получался другой закон: умный человек должен быть неверующим» - пишет митр. Вениамин (Федченков) (2, с. 132).

Современные ученые – это высококвалифицированные специалисты, которые вследствие занятий исключительно своей профессией нередко становятся людьми с односторонним развитием, к тому же с узким кругозором. В своей научной деятельности они, как правило, руководствуются принципами целесообразности и практичности. Наделенные свободной волей, имея соответствующее сердечное расположение, прельщенные понятной им идеологией «общечеловеческих ценностей», они зачастую отказываются от религии, от веры. Из огромного опыта Богопознания, накопленного человечеством на протяжении многих веков, они выбирают только то, что соответствует их душевному складу, а именно, науку, отвергая всякий мистицизм, в первую очередь, религиозный. Не зря умудренный опытом живого богообщения духоносный святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Сбывается слово Христово: в последние времена обрящет ли Сын Божий веру на земли? Науки есть. Академии есть, есть кандидаты, магистры, доктора…» (4, с. 248).

Но если наука развивается вне области духа, то к чему такое ее развитие приведет? Ведь по законам духовного мира в нравственной жизни не бывает пауз. Как только на пути нравственного совершенствования человека происходит остановка, этот путь тут же превращается в наклонную плоскость. Ибо «кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает», – предупреждает Христос (Мф. 12, 30). Поэтому всякие попытки создания новой морали, основанной на «общечеловеческих ценностях», обречены на провал. «Мораль без религии не имеет основания», – пишет митрополит Вениамин. И отказ от религии, в конце концов, приведет к отказу и от морали. Человек, потерявший Бога, по логике, должен стать на путь аморальности, нравственного безразличия. А такое безразличие очень скоро превращается в отрицание – нигилизм. «Если все кончается этой жизнью, если нет для меня никаких нравственных обязательств и норм, кроме одного – беспринципного желания – удовлетворять свои собственные случайные стремления и прихоти, то и нет никакого долга перед другими. Если Бога нет, то мне всё возможно! Ведь тогда человек – сам себе Бог, никакой морали, никакой общественной солидарности, никаких государственных законов не нужно признавать: «я» - сам себе непогрешимый закон» (2, с. 245-246). И вот уже такие деятели «пытаются внести раздор между Евангелием и человеческим разумом и заявляют, что нужна мораль, основанная лишь на науке, и чтобы «доказать» несоответствие, представляют библейскую мораль в совершенно искаженном виде» (1, с. 97).

Нельзя упускать из виду еще один немаловажный фактор. Недоброе сердечное расположение человека образованного приводит к тому, что он становится более, чем обычный человек, предрасположенным к воздействию зла. Большое количество знаний, накопленное ученым, дает ему предлог возгордиться, вознестись над «необразованной толпой» и таким путем он попадает под власть сатаны. Ведь гордыня – это самый настоящий сатанинский грех. Возгордившись, Люцифер захотел стать выше Бога и за это был свергнут с небес. И со времен Адама и Евы человек слышит от лукавого неизменное предложение «стать как боги». Наука, развивающаяся вне христианской морали, имеющая источником морали саму себя и свои устремления и желания, дает возможность человеку почувствовать себя «богом» в таком прародительском смысле. И современное положение дел таково, что подобная наука привела человечество к социальной, экологической и гуманитарной катастрофе. «Гуманизм, во всем следует своей специфической логике, когда отрекается от Бога, потому что провозгласил человека Богом. Но, доведенная до конца, эта логика отрицает и мир, и человека. Акосмизм – это самое естественное и самое логичное последствие атеизма. Ибо человек, который сознательно отрекается от Бога, не может не закончить отрицанием мира и человека, если не наполнит их смыслом и правдой» (3, с. 30).

Что мы имеем сегодня? Все виды оружия массового поражения: ядерное, химическое и биологическое - несут угрозу не только локальных, но и глобальных катаклизмов и катастроф. Создание системы спутникового слежения, кодировка людей, компьютеризация и «оцифровывание» их жизни способствует установлению тотального контроля над личностью. Различные опасные медицинские эксперименты с вирусами, в результате которых возникают непонятные эпидемии. Становятся нормой аборты, эвтаназия, операции по смене пола, что явно противоречит христианской морали. Всё это стало возможным потому, что научный нигилизм ученых, презревший благодать Божию, отдает всё изобретения их человеческого ума во власть сатане.

Безусловно, никто не станет возражать, что достижения научно-технического прогресса во многом облегчили жизнь человека, создав массу удобств в быту для экономии сил и времени. Они также расширили его возможности для профессионального совершенствования. Поэтому так многочисленна армия защитников «общечеловеческих ценностей». Но сделало ли это человека лучше, чище, да и просто счастливее? Прот. Борис Молчанов предостерегает: «Одно внешнее улучшение материальных условий жизни, без предварительного нравственного улучшения самих людей, явилось бы полным торжеством зла, так как такое сытое благополучие закрепило бы безнадежное плотское состояние его участников, парализуя всякую возможность нравственного исправления и духовного совершенствования. Поэтому Христос и отвечал сатане: «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4, 4). В этом ответе Господа телесные нужды людей не игнорируются, но они ставятся на второе место после духовных потребностей. Евангелие осуждает лишь попытки угождения плоти при полном забвении Бога, осуждает намерение сделать людей материально счастливее, не делая их нравственно совершеннее, ибо в последнем случае мы теряем нравственную свободу, становимся рабами своих низменных потребностей и обрекаем свою душу на вечную смерть. Когда же для человека станет единственной ценностью только материальное благо, то он непременно станет полным рабом того, кто будет давать ему это благо» (4, с. 296).

Именно к такому полному духовному рабству ведут людей деятели «нового мирового порядка», беззастенчиво пользуясь в своих целях достижениями научно-технического прогресса, прикрываясь лозунгами гуманизма, общественного блага. А цели эти описаны в Откровении святого апостола Иоанна Богослова – это создание условий для воцарения антихриста.

В этой связи возникает закономерный вопрос: должна ли религия отказаться от каких-либо попыток влиять на научно-технический прогресс, а точнее, направлять его? Ведь мы стоим перед опасностью того, что цивилизация может уничтожить саму себя. Разумеется, Церковь не может наблюдать со стороны, как научно - технический прогресс, не опирающийся на христианскую мораль, ведет народ Божий к роковой черте. Какой же может быть выход из этой ситуации? Свят. Лука цитирует видного специалиста в области психологии П.И.Ковалевского: «Серьезная и нелегкая задача будущего времени состоит в том, чтобы примирить начала христианской религии и знания. Для достижения этой цели потребуется продолжительная совместная, дружная работа теологов, натуралистов и социологов. Будем надеяться, что знания и вера найдут себе достойный союз и дадут человеку утешение и примирение» (1, с. 66). И задача Церкви в этом плане, на наш взгляд, сейчас состоит в том, чтобы помочь научной интеллигенции правильно определить приоритеты в своей деятельности. Не бездуховный материально-технический прогресс должен определять лицо будущего мира и судьбы следующих поколений. Только духовность, пронизывая все сферы бытия человека, в том числе и научную деятельность, позволит остановить деструктивные тенденции в современном обществе.

Каким образом можно достигнуть этого? Первая научная задача состоит в простом: «исследуйте Писания». Об этом говорил мудрецам и грамотным людям Христос. Святой апостол Павел пишет, что вера идет от слушания, а слушание от слова Божия. Таким образом, и в настоящее время, как две тысячи лет назад, главным делом Церкви является проповедь Евангелия.

И тут для мыслящего человека, - как пишет святитель Лука,- «неизбежен второй шаг: придите…- чтобы иметь жизнь». Этот шаг зависит уже от самого человека, но он будет сделан естественно, если душа его уже будет обладать самым радостным знанием, содержащимся в Евангелии, о Спасителе, благодаря которому человек хочет быть таким, каким быть должен. Ведь «нам нужны не доказательства существования Бога, не идея о Боге, а Сам Бог, Живой, Любящий. И в конце концов доказать существование Бога может только Сам Бог Своим бытием, Своим вхождением в душу человека» (1, с. 73). И деятельность Церкви должна быть направлена на то, чтобы помочь человеку свободно и сознательно сделать этот шаг.

«Одно знание может сделать нас только книжниками, теоретиками, которые только рассуждают, но не могут творить. Одна вера, не знающая во что верит, не имеющая своим предметом бездонный и светлый образ Бога, явленный во Христе, - это слепая вера… Нам нужно живое знание и зрячая вера, и только их синтез и неразрывная связь откроют возможность творческой жизни. Ибо жизнь творят мудрые, окрыленные верой» (1, с. 74).
 

ЛИТЕРАТУРА

1. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Наука и религия. Троицкое слово. М., 2001.
2. Митрополит Вениамин (Федченков). О вере, неверии и сомнении. М., 2002.
3. Преп. Иустин (Попович). Философские пропасти. М., 2005.
4. В.П.Филимонов. Но избави нас от лукавого. С-Пб., 2003.
5. Церковь и время. Научно-богословский и церковно-общественный журнал. N 3 (12), 2000.
6. Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. М., 1999. Репринт.

На початок сторінки